В пятнадцать лет Антон задал себе вопрос: любит ли он маму? Долго размышлял и решил, что не знает точно, любит ли, но если ее вдруг не будет, то для него тоже все кончится.
В тот период он активно самоутверждался, все время что-то доказывал миру... А когда немножко повзрослел, до него дошло, что самоутверждался он в основном перед матерью, и одной ей доказывал, что он личность; друзья его попытки обозначить свое место под солнцем быстро пресекали, да им и неинтересно было. Только мама терпела его выходки, а ему она тогда казалась врагом номер один...
Задумавшись, Антон потянулся к тарелке за очередной оладьей, но оказалось, что там пусто. Слопал и сам не заметил как. На сборы осталось двадцать минут. На пятом курсе он устроился работать юристом в редакцию газеты и хронически опаздывал на службу, несмотря на то, что рабочий день в редакции начинался отнюдь не с первым лучом солнца. Мать будила его, а он, выгадывая сладкие сонные минуты, говорил: «Я бриться сегодня не буду, лучше еще десять минут полежу»; потом – «Ма, я сегодня без завтрака, поэтому встану попозже, через десять минут»... Один раз мать ему с кухни ответила: «Спи еще десять минут – и не одевайся». Он рассмеялся и тут же вскочил.
Но сегодня никак нельзя было опаздывать, все-таки первый рабочий день, и не надо, чтобы он запомнился начальству своей недисциплинированностью. Потом, когда он зарекомендует себя грамотным, серьезным специалистом, можно будет немного расслабиться.
В прокуратуру он прибежал вовремя. И двадцать минут ждал в приемной под дверями, поскольку прокурор, в отличие от него, видимо, нисколько не опасался произвести на нового работника плохое впечатление. Все это время секретарша кокетливо на Антона поглядывала, но ничего не говорила.